Локоттаравадины довели до логического предела важнейшие тенденции махасангхиков. Они различали вещи эмпирические (лаукика), которые нельзя считать собственно реальными, поскольку они обусловлены действиями и заблуждениями познания (випарьяя), и сверхэмпирические, «надмировые» (локоттара), существующие в подлинно реальном смысле. Настаивали на том, что к последним относятся не только будды и бодхисаттвы, но также дхарма и нирвана. Будды суть своего рода субстанции, внеположные всему земному, наделенные всезнанием, бесконечные (ананта) даже в своих телесных измерениях (в этой связи появление исполинских статуй в Бамиане было отнюдь не случайно), бессмертные, погруженные в вечное состояние глубочайшего сосредоточения (самадхи). На самом деле они не говорят, но иллюзия их речи оказывает воздействие на живые существа. Бодхисаттвы призваны рождаться в лучших семьях (как сам Будда Шакьямуни), но из сострадания к живым существам не брезгают и низкими рождениями.

Экавьявахарика («те, чья практика дает результаты в одно мгновение») считалась едва ли не идентичной локоттараваде, но речь идет о разных школах. Судя по свидетельствам Таранатхи и других источников, данная школа просуществовала с 3 в. до н.э. по 4 в. н.э. (местонахождение неизвестно). Ее последователи считали сансару, нирвану и дхармы лишенными собственной природы и потому тождественными. Судя по ее названию, школа уделяла внимание стратегии быстрого достижения «транса» средствами интенсивной психотехники.

Гокулика = Куккутика = Куккулака (этимология названия невосстановима) обособилась, вероятно, к середине 3 в. до н.э. и просуществовала до 4–9 вв. Единственный известный их центр располагался во 2 в. в Джамалпуре близ Матхуры – родины махасангхиков. Основное положение ее учения формулировалось как «сансара – лишь пепел» (отсюда и еще одно именование – куккулакатха, или «рассуждение о горячем пепле»). В отличие от махасангхиков гокулики считали авторитетной лишь Абхидхарма-питаку, полагая, что изучение Сутра-питаки препятствует достижению высшей цели. Гокулики отказывались от проповеди и тем самым от миссионерской деятельности, вели уединенный, аскетический и созерцательный образ жизни.

Многое из сказанного позволяет согласиться с теми буддологами, которые видят в махасангхике переходную ступень от классического буддизма к буддизму махаяны. Достаточно указать хотя бы на такую «сотериологическую лексику» в текстах махасангхиков, как «сознание, охваченное великим состраданием» и трактовка «великого сострадания» (махакаруна) в качестве восьмой ступени бодхисаттвы (ср. иерархизацию уровней восхождения следующего путем бодхисаттвы в Дашабхумикасутре). Значительные основания для такой оценки дают также дезавуирование индивидуалистического монашеского идеала, направленность в сторону «обмирщения» буддизма, культ бодхисаттв и фактическое обожествление Будды. Несомненно, уже на ранней стадии развития махасангхики она испытала встречное воздействие со стороны ранней махаяны. В пользу этих контактов свидетельствует и география буддизма кушанско-сатаваханской эпохи: оба направления развивались одновременно на юге, притом практически в одних и тех же регионах.

См. также АБХИДХАРМИЧЕСКИЕ ТЕКСТЫ; АРХАТ; БУДДА И БУДДИЗМ; ДАШАБХУМИКА-СУТРА; ДХАРМА; ДХАРМЫ; ИНДИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ; КАРМА; КАРУНА; НИРВАНА; САНСАРА; СТХАВИРАВАДА; ТРИПИТАКА.

назад