Известно, что многие существительные не образуют формы множественного числа – например, имена собирательные, такие, как листва. С большим трудом можно себе представить образование форм множественного числа от некоторых абстрактных существительных, таких, как терпение. Обычно это объясняется особенностями значения таких существительных (что, по-видимому, справедливо лишь отчасти – близкие к ним по значению слова крона и старание имеют вполне употребительные формы множественного числа). Но еще более интересно то, что иногда падежные формы множественного числа отсутствуют без всяких видимых семантических оснований. Так, определенно не имеет формы родительного падежа множественного числа существительных кочерга, чалма; выглядят искусственными формы множественного числа существительного корма. Если не все, то по крайней мере абсолютное большинство существительных с затрудненными формами множественного числа относятся к одному типу – существительных первого склонения с ударением на последнем слоге. Объяснить все такие случаи «неблагозвучностью» получающихся звуковых сочетаний не удается – в самом деле, трудно понять, чем форма множественного числа именительного падежа от существительного тюрьма или норма благозвучнее аналогичной, но несуществующей формы от существительного корма.

В русском языке существует довольно большое количество существительных, которые не присоединяют никаких окончаний, в любом контексте сохраняя одну и ту же форму: Пью кофе – Имею пристрастие к кофе – Поговорим о кофе. Все эти слова исторически являются заимствованиями, а заимствования часто ведут себя необычно. Чаще всего такие слова называют неизменяемыми, т.е. считается, что у таких слов вообще нет падежных форм. Можно, однако, считать, что у этих слов есть формы различных падежей, но они все совпадают между собой. Ведь если считать, что у слова кофе вообще нет падежных форм, то встает вопрос, с чем же согласуется прилагательное в таких примерах, как Пью только растворимый кофе, Растворимого кофе больше нет и т.д.

Выше уже было отмечено, что падеж в русском языке характерен не только для существительных, но и для некоторых других частей речи. Однако выражение категории падежа у прилагательного, числительного и местоимения заметно отличается от падежа у существительных.

У числительных, например, не различаются формы числа. Это довольно естественно – они сами по себе указывают на то, что предметов много, а если требуется выразить смысл, например 'несколько раз по пять', то используется множественное число от образованного от числительного существительного (в хоккей играют пятерками). Но при этом окончания числительных два, три, четыре похожи скорее на окончания существительных во множественном числе (хотя морфология у них довольно своеобразна), а склонение числительных от пяти до двадцати, а также числительного тридцать – совпадает с третьим склонением, но в единственном числе. Числительные сорок, девяносто и сто различают только две формы – форму именительного падежа (она же служит и в качестве формы винительного падежа) и одну форму для всех остальных падежей: ста, девяноста, сорока. Числительные пятьдесят, шестьдесят, семьдесят и восемьдесят во всех формах (кроме именительного падежа) ведут себя так, как если бы они были состоящим из двух слов сложным числительным, таким как двадцать пять – сравните двадцатью пятью и пятьюдесятью, в обоих случаях окончание творительного падежа присутствует дважды. Числительные, обозначающие сотни (кроме сто), также как бы содержат две одновременно изменяющиеся основы (семьюстами, семистах), с тем отличием, однако, что сами по себе формы *стами, *стах не встречаются. Если принять во внимание это морфологическое разнообразие, становится понятным, почему разговорный язык активно упрощает словоизменение числительных.

Своими особенностями обладает и склонение адъективов – прилагательных и причастий. Как и у числительных два, три, четыре, во множественном числе форма родительного падежа у них совпадает с формой предложного: красив-ых гречанок – о красив-ых гречанках. Склонение прилагательных мужского и среднего рода схоже со вторым склонением, а женского рода – с первым склонением; при этом, однако, падежные окончания существенно отличны от падежных окончаний существительных. (В некоторых формах можно отметить сходство склонения прилагательных со склонением местоимений – красн-ого и его, красн-ому и ему. Это сходство имеет историческое объяснение – современные полные формы прилагательных восходят к сочетанию краткой формы с местоимением.) Особенности склонения прилагательных сохраняются и тогда, когда прилагательное субстантивируется, т.е. выступает в предложении в роли существительного – встретил знакомого. Морфологическая обособленность склонения прилагательных – еще одна яркая черта индоевропейских языков. Правда, в большинстве языков мира прилагательное не согласуется с определяемым им существительным, всегда оставаясь в одной и той же форме; но при субстантивации (в большинстве языков мира еще более распространенной, чем в русском) падежно-числовые показатели у существительных и прилагательных обычно тождественны.

Склонение русских местоимений неоднородно и в высшей степени нерегулярно. У многих местоимений форма именительного падежа образуется от одной основы, а формы всех остальных падежей – от другой (ср. я – мен-я; ты – теб-я; м-ы – н-ас; он – его). Личные местоимения первого и второго лица обнаруживают важные параллели склонению существительных: окончания именительного, дательного и творительного падежей местоимений м-ы и в-ы совпадают с падежными окончаниями форм множественного числа существительных, а окончания дательного, творительного и предложного падежей местоимений я и ты совпадают с соответствующими окончаниями существительных первого склонения. А склонение указательных местоимений тот, та, то, те, личных местоимений он, она, оно, они (в прошлом – также указательные местоимения, ср. во время оно), а также вопросительных местоимений кто, что не имеет почти ничего общего со склонением существительных. Интересно, что все личные местоимения принадлежат к одушевленному типу склонения (т.е. форма винительного падежа совпадает с формой родительного падежа). Это, конечно, вполне естественно для личных местоимений первого и второго лица, которые всегда относятся к человеку. Но местоимение третьего лица он может относиться (а местоимение оно почти всегда относится) к неодушевленному предмету, и тем не менее винительный падеж этого местоимения всегда совпадает с родительным; ср.: Кто открыл окно? Закройте его/*оно поскорее!

Любопытна история вариантов падежных форм местоимений он, она, оно, они, содержащих начальный н-; ср. дательный падеж дал ему / ей / им, но приблизился к нему / ней / ним; родительный падеж нет его / ее / их, но ушел без него / нее / них, и т.д. Дело в том, что раньше современные предлоги в, с, к имели вид vъn, sъn, kъn, соответственно, и сочетания этих предлогов с местоимениями (имевшими основу *j-) выглядели как vъn jem, sъn jim, kъn jemu и т.д. Позднее предлоги утратили -н везде, кроме конструкций с местоимениями третьего лица; сама конструкция была переосмыслена как въ нем и т.д., и к тому же по аналогии распространилась на сочетания с другими предлогами, которые компонента -н никогда не содержали, например, о нем. В современном русском языке местоимение третьего лица, зависящее от предлога, всегда выступает в форме с начальным н-. При этом, в отличие от вариантов без начального н-, варианты ним, нему, ней и т.д., хотя и пишутся отдельно, носителями русского языка в качестве самостоятельных слов, по-видимому, не воспринимаются, так что такие сочетания как без него, хотя и пишутся раздельно, вполне могли бы считаться одним словом. (Так, например, в ирландском языке конструкции «предлог + личное местоимение» являются одним словом.)

назад   дальше