Весной 1536 Кальвин жил какое-то время в Италии при дворе герцогини Ренаты Феррарской, а осенью того же года в последний раз посетил Нуайон. Оттуда он намеревался направиться в Страсбург, однако очередная вспышка войны между Карлом V и Франциском I Французским сделала недоступной дорогу через Лотарингию, и ему пришлось ехать через Женеву. В Женеве он предполагал лишь переночевать, однако о его прибытии стало известно Г.Фарелю, только что приступившему к церковной реформе в Женеве. Фарель просил и даже умолял Кальвина, уже снискавшего себе известность в ученых кругах благодаря своей книге, остаться в Женеве и прочитать курс богословских лекций. Он полагал, что будет весьма полезно, если автор Institutio выступит с лекциями по Св. Писанию и продемонстрирует гражданам Женевы, где Реформация еще только-только набирала силу, что она означает не только политическую независимость от Савойи и от епископа, но жизнь в соответствии с евангельскими заповедями и обетованиями. Если Кальвин поначалу отказывался взять на себя эту задачу, то лишь потому, что у него имелись иные планы и что он, по своему душевному складу, склонен был избегать публичности. Однако проникшись убеждением, что Богу действительно угодно, чтобы он способствовал торжеству Реформации в Женеве, он со всем рвением и усердием взялся за роль профессора и проповедника Св. Писания.

На первых порах Кальвин намеревался осуществить коренные преобразования, полностью изменив физический и духовный облик города. К сожалению, уже через три года этот план провалился – отчасти из-за гордыни и упрямства женевцев, отчасти из-за нетерпеливости самого реформатора. Кальвин был изгнан из города. Он вновь поселился в Страсбурге и жил там с 1538 по 1541, однако не как проповедник и вероучитель, а как ученый. Здесь, помимо чтения лекций в собранной им вокруг себя небольшой общине беженцев из Франции, он получил возможность познакомиться с тем типом церковной организации, о котором он сам мечтал; это была подлинно евангельская церковь, с богослужебным чином, церковной дисциплиной, совместным пением псалмов. Кроме того, он участвовал в религиозных диспутах, состоявшихся в Хагенау, Вормсе и Регенсбурге по инициативе Карла V, и опубликовал второе, существенно расширенное издание Institutio. Важной стороной его деятельности было переубеждение анабаптистов и возвращение в церковь многих из них. В 1540 в Страсбурге Кальвин женился на Идлетте де Бюр, вдове раскаявшегося анабаптиста.

Однако все это время он не забывал о женевцах, а женевцы не забывали о нем. В начале 1539, вскоре после изгнания, он, по просьбе Бернеза, написал блестящий ответ кардиналу Садоле, который разослал пастырское послание с целью возвратить женевцев в лоно католической церкви. После 1540 внутренние осложнения вынудили женевцев настойчиво просить Кальвина вернуться в Женеву. Осенью 1541 Кальвин уступил этим просьбам – при условии, что ему будет предоставлена возможность осуществить нововведения, которых он добивался раньше, т.е. произвести церковную реформу на основе новой системы церковных должностей («церковные ордонансы», ordonnances ecclsiastiques, 1541) и единого чина богослужения («чин церковных молитв и песнопений», forme des prires et de chants ecclsiastiques, 1542), а также принятия нового катехизиса. С этого начался второй период деятельности Кальвина в Женеве. Сам он уже не был порывистым и страстным энтузиастом, как прежде, это был зрелый и осмотрительный строитель церковной жизни, и дело его в скором времени приобрело мировое значение.

Его заслуга состоит прежде всего в строительстве подлинно евангельской церкви. Взяв за образец Новый Завет и древнюю церковь, Кальвин создал в Женеве такую церковную организацию, которая впоследствии стала нормативной для реформатских церквей во всем мире. Он учредил четыре обязательных церковных служения: пасторов, докторов (учителей богословия), пресвитеров (старейшин) и диаконов (помощников). Пасторы вместе с учителями образуют vnrable companie des pasteurs («досточтимое собрание пастырей») для руководства катехизацией и обучением, а пасторы вместе со старейшинами – «консисторию» для надзора за нравами и поведением членов церкви. Старейшины (пресвитеры) вместе с диаконами занимаются материальными нуждами паствы, попечением о бедных, а также берут на себя часть пастырской работы. Когда эта организация получила фиксированный чин служб и литургии, включая пение псалмов и исповедь, появилась возможность создать общину верующих, которые не просто собирались бы на воскресное богослужение, чтобы возблагодарить Бога и получить назидание, но старались всю свою жизнь превратить в служение Богу. При том, что церковь остается центром, оказывающим влияние на всю жизнь верующих, это служение Богу может осуществляться в повседневных делах, в преподавании в школе, в заботе о нищих, так что и экономическая, и политическая жизнь, и вообще – вся частная и вся общественная жизнь посвящается служению Богу. Кальвин устроил свою церковь как общину верующих, руководствующихся сознанием, что каждый ее член, в соответствии со своими способностями и занимаемым положением, должен стремиться превратить мир в «зрелище славы Божией» (theatrum gloriae Dei). Кроме того, реформатор попытался, введением строгой внутренней дисциплины, сделать церковь независимой от светских властей и дать ей возможность жить по своим законам отдельно от государства и даже вопреки воле гражданских властей. Неукоснительно придерживаясь этого курса и назначая самые суровые наказания за отступления от чистоты вероучения и за пренебрежение заповедями церкви, Кальвин постоянно вступал в конфликты со своими оппонентами, пока, в 1555, его последователи не получили большинства в магистрате. Широко известны его акции, направленные против С.Кастеллиона, А.Перрена, Бертелье, Больсека и М.Сервета. Однако неверно было бы обвинять в этих преследованиях одного Кальвина или видеть в нем на этом основании нетерпимого и нестерпимого деспота, «гордую, надменную, тираническую натуру, – как о нем говорили, – преисполненную жестокости и ненависти по отношению к своим врагам». Кальвин никогда не руководствовался в своих действиях личными мотивами, но всегда исходил из политической необходимости и из представлений своей эпохи. Ясное сознание цели, к которой следовало стремиться, его собственное глубочайшее чувство ответственности, особенности политической и религиозной ситуации в Женеве и те конкретные задачи, которые стояли перед Кальвином, побудили его добиться в 1544 смещения Кастеллиона с должности ректора Женевской коллегии из-за расхождений в религиозных мнениях, изгнания в 1552 Больсека, выступившего с критикой учения Кальвина о предопределении к спасению, и казни в 1553 испанского врача Мигеля Сервета как лжеучителя и еретика, отрицающего учение о Троице. По убеждению Кальвина, Женева, укрепившись изнутри, должна была сделаться бастионом Реформации, однако власть над Женевской республикой никогда не была самоцелью для реформатора. Его подлинной целью было вернуть Францию к евангельской вере, – и не только Францию, но и многие другие страны, церковные и духовные лидеры которых поддерживали контакты с Кальвином, – Шотландию, Англию, Нидерланды, Польшу и Трансильванию (если ограничиться упоминанием наиболее важных). Только включив каждого отдельного христианина в церковную общину и добившись строгого соблюдения вероучительной и церковной дисциплины, Кальвин смог довести до конца дело Реформации в качестве преемника Лютера в Западной и Центральной Европе. Только с помощью энергичных и жестких мер (которые, в случае необходимости, могли быть и достаточно гибкими) и только посредством унификации церковной организации и богослужения Кальвину удалось сделать Женеву центром протестантской духовности и образцом высоконравственного уклада жизни. О выдающихся способностях Кальвина, о его великодушии и подлинной широте (а отнюдь не узости) взглядов лучше всего позволяют судить его усилия к объединению церкви. Всегда и везде, где только было возможно, Кальвин стремился объединить протестантов. К сожалению, эти усилия увенчались лишь единственным успехом – принятием «Цюрихского соглашения» (Consensus Tigurinus, 1549), закрепившего компромисс между Кальвином и протестантами немецкой части Швейцарии в трактовке учения о евхаристии.

Вплоть до сегодняшнего дня сохраняет значение обширное литературное наследие Кальвина. Он не только проповедовал и обучал детей, взрослых и студентов, но и очень много писал – «экспозиции» (толкования) и гомилии почти на все книги Ветхого и Нового Завета, теологические трактаты (большей частью – памфлеты в защиту женевской Реформации и Реформации в целом), поучительные и назидательные письма. Его главные идеи были изложены в уже упомянутом трактате Institutio religionis christianae. Этот труд Кальвин переписывал и дополнял несколько раз, пока он не разросся до четырех толстых томов. Institutio Кальвина – самое важное вероучительное сочинение за всю историю Реформации и самая обширная и исчерпывающая богословская система за всю эпоху от Фомы Аквинского до Ф.Шлейермахера. Она остается самым ярким образцом протестантской мысли. Задуманная просто как введение в Св. Писание и изложение его содержания, эта книга, сохраняя верность своему предмету – Библии, не оставляет в стороне также и чисто церковное предание. В ней рассматриваются и живо обсуждаются идеи античной философии, отцов Церкви (особенно Иоанна Златоуста и Августина), схоластов (Петра Ломбардского, Фомы Аквинского, Ансельма Кентерберийского, Дунса Скота и Бернара Клервоского), представителей современной Кальвину Римско-католической церкви, Эразма Роттердамского, Лютера, Буцера, Меланхтона, анабаптистов, спиритуалов и антитринитариев. Таким образом, Кальвин собрал и систематизировал все главные богословские идеи своего времени, однако нельзя сказать, что он сам придерживался каких-то определенных теологических принципов. Его теологическую систему невозможно свести ни к одной из включенных в нее идей – например, к идее предопределения. Он просто берет библейские истины и сочетает их, руководствуясь высшим принципом - представлением о ключевой роли Христа.

дальше