В течение первых десятилетий 20 в. западная популярная музыка жадно впитывала пришедшие из Южной Америки ритмы. Так, в 1909 последним криком парижской моды стало аргентинское танго. В Лондоне «тангомания» началась в 1912, когда англичане впервые познакомились с танго в шоу Солнечная девушка (The Sunshine Girl), а уже из Англии танго было импортировано в США. Во время и после Второй мировой войны широкую популярность в США и Европе обрели ритмы «калипсо» и вокальные стили Вест-Индии.

Крупнейшие джазовые музыканты 1930-х годов, например, Луи Армстронг (1901–1971) и Бикс Бейдербек (1903–1931), сделали джазовый язык общедоступным, потому что исполняли джаз в формах и инструментовке, близкой к массовой музыке 1930-х, как это случилось и с регтаймом. В эпоху свинга джаз заимствовал многие темы у Джорджа Гершвина и других близких к классической традиции композиторов. Народные элементы джаза, сопоставимые с традицией кантри, явились под именем блюза, основной, как правило импровизационной, исполнительской манеры. До того, как этот народно-джазовый язык стал доступным широкой публике, звукозаписывающие компании выпускали т.н. расовые пластинки, предназначенные для чернокожих покупателей. Первое из этих специализированных изданий, а точнее – первая запись чернокожего певца была сделана фирмой «Okeh» и представила слушателям Мэми Смит (1883–1946), в альбом которого среди прочих вошли две песни композитора П.Брадфорда (1893–1970) То, что зовется любовью (That Thing Called Love) и Хорошего человека нельзя обижать (You Can't Keep a Good Man Down). К 1940-м годам музыкальный стиль этих грамзаписей стали чаще называть «ритм-энд-блюз» – термин, официально принятый в 1949 авторитетным журналом «Билборд». За этими пластинками охотились меломаны-коллекционеры, стремившиеся найти более достоверную форму блюза, нежели то, что предлагалось массовыми джазовыми изданиями, и спрос на них возрастал.

Свинг. Утвердившись как самостоятельный жанр, джаз неизбежно породил целую серию ответвлений. Самым заметным из них стал свинг, который в сущности представлял собой джаз, аранжированный для т.н. биг-бендов – больших оркестров (например, под управлением Глена Миллера, Томми и Джимми Дорси, Бенни Гудмена и других), т.е. эстрадно-танцевальных оркестров, состав которых был расширен по сравнению с традиционным (добавлялись три-четыре трубы, саксофоны, тромбоны и т.д.). Свинг привлек внимание и любителей шлягеров 1930-х годов: зрители вскакивали со своих мест и танцевали в проходах, самозабвенно приветствуя своих кумиров, первыми из которых были «бархатноголосые» Руди Валли и Бинг Кросби, певшие в характерной «интимной» манере. Певец Фрэнк Синатра стал объектом поклонения подростков в начале 1940-х годов, предвосхитив шумную славу поп-идолов послевоенной поры.

Краткий период между двумя мировыми войнами стал эпохой гладких и профессионально отделанных поп-шлягеров. Мерилом успеха, как и раньше, служили тиражи нот, а пластинки только-только начали восприниматься как важнейший признак популярности. В 1930-е годы олицетворением популярной музыки были оркестранты в смокингах, смазливые щеголеватые певцы, и жанр в целом ориентировался на то, что позднее окрестили «музыкой для легкого восприятия». Рядом с такими мастерами, как Керн, Берлин и Р.Роджерс, трудилась целая армия «работяг» с Тин-Пэн-Элли, чьи песни были как правило банальны и лишены индивидуального почерка, хотя и мелодичны. Так, песня Белые утесы Дувра (The White Cliffs of Dover), написанная в 1942, стала одной и самых популярных песен в осажденной Англии, невзирая на то, что ее автором был американец Уолт Кент (1911–1994), который в жизни не видел дуврских белых утесов, пока в 1989 специально не отправился на побережье Южной Англии, чтобы взглянуть на них. Более того, в первой строчке песни – «На белых утесах Дувра сидят синеспинки» – упоминается птица, не замеченная в дуврских краях. Впрочем, нельзя отрицать того, что время от времени встречались подлинные шедевры, вроде песни М.Шервина Соловей пел на Беркли-сквер (A Nightingale Sang in Berkeley Square, 1940).

В 1950-е годы стили, ранее уже использовавшиеся в массовом производстве шлягеров, вроде синкопированного джазового буги-вуги 1930-х годов или урбанизированного «джампа» 1940-х, исполнителями которого стали Л.Джордан (1908–1975), Ф.Уоллер (1904–1943) и другие, и искусство блюзовых певцов, солистов биг-бендов, вроде Дж.Тернера (1911–1985) и Дж.Рашинга (1902–1972), – получили дополнительный творческий импульс от знакомства с записями подлинных блюзовых исполнителей – Биг-Билла Брунзи (1893–1958) и Кларенса «Блайнд-Лемон» Джефферсона (1897–1929). К этому времени классический джаз-блюзовый стиль Бесси Смит (1894–1937) обрел новых поклонников, так что слегка стилизованная, но по сути подлинная блюзовая эмоциональность и завораживающее звучание гитары недавно открытых исполнителей, таких как М.Уотерс (1915–1983), пользовались все большой популярностью.

назад   дальше