Томас Манн сказал: «Иногда в мелочах язык шутит с нами недобрые шутки, мы нечаянно придаем комический оборот слову, и в результате нам остается только вторить смеху слушателей <...> Собрание небожителей, верно, сотрясается от гомерического хохота над таким бессилием наших уст» (Лотта в Веймаре).

Нередко невольный комизм вызывает и более резкую реакцию, чем насмешка. Вот показательный пример.

Офицер пришел на прием к Ростовцеву, который был заикой, и обращается с просьбой. Ростовцев отвечает:
– Нет, почтеннейший! Этого нельзя! Государь не согласится.
– Помилуйте, Ваше Превосходительство. Вам стоит только заикнуться...
– Пошел вон! – загремел Ростовцев в бешенстве (Русский литературный анекдот).

Непримиримым борцом с неосознанными каламбурами был А.Крученых. Он отмечал, что в поэзии встречается громадное количество неосознанных, неуместных каламбуров, сдвигов, которые способны, особенно при чтении вслух, «превратить в фарс любую оду», и призывал «учредить особую «сдвиговую милицию» для своевременной ловли сдвигов у зазевавшихся авторов». В число «зевак» попадает у Крученых Пушкин! Разобрав только половину Пушкина, А.Крученых нашел у него 7000 «незаконнорожденных» – неосознанных каламбурных и сдвиговых строк, как, например: Проклятье, меч и крест и кнут (На Фотия) [«Бедные меч и крест – они икают!» – замечает Крученых]; Но с бочкой странствуя пустою... (Послание Лиде) [у Лиды нос бочкой, да еще пустою!..]; Но с пламенной, пленительной, живой... (Голицыной) [у Голицыной пламенный нос].

назад