Протестантские формулы вероисповедания отдают предпочтение выражению «Матерь Иисуса», – даже в тех случаях, когда они, в принципе, признают божественность Христа. Они исповедуют также девственность Марии и прямо отождествляют тайну ее девства с божественным материнством, как это делал, например, Кальвин, который в своем Наставлении писал: «Сын Божий чудесно сошел с Небес, но так, что при этом Он не покидал Небеса. Он восхотел быть чудесно зачатым во чреве Девы». Сходных взглядов придерживаются и протестантские теологи, например К. Барт.

Мариология служит предметом серьезного изучения для идеологов экуменического движения. Православные, англиканские и протестантские теологи горячо обсуждают вопрос о том, могут ли такие учения, как учение о непорочном зачатии Девы Марии и о ее вознесении, быть включены в христианское вероучение, если они не были прямо возвещены в библейском Откровении. Они признают, что эти догматы могут послужить серьезным препятствием на пути к христианскому единству.

Отражение в искусстве и литературе. Жизнь и добродетели Девы Марии вдохновляли художников на создание замечательных произведений христианского искусства и литературы.

Самое древнее из сохранившихся изображений Пресвятой Девы – фреска в римских катакомбах Присциллы на Виа Салариа. Эта фреска (конец 1 в. или начало 2 в.) изображает Марию сидящей с младенцем Иисусом на руках, а рядом с ней – мужскую фигуру, возможно, пророка со свитком в руке, указывающего на звезду над головой Девы. Еще три изображения Девы Марии в той же катакомбе датируются 2 и 3 вв. На одном из изображений на гробнице христианской девственницы Мария с Младенцем запечатлена как пример и образец девственности, на другом представлена сцена поклонения волхвов в Вифлееме, а третье принадлежит к числу менее распространенных изображений сцены благовещения. Аналогичные сюжеты представлены на изображениях (все – ранее 5 в.), обнаруженных на кладбищах Домитиллы, Каллиста, святых Петра и Маркелла и св. Агнесы.

Живописные и скульптурные изображения Девы Марии, относящиеся к раннехристианской эпохе, подчеркивали ее отношения с Иисусом, как Девы и Матери, прослеживая их чаще всего в одной из евангельских сцен, начиная от благовещения и заканчивая сценами распятия или погребения Христа. Эфесский собор (431), на котором было принято направленное против Нестория учение о божественном материнстве, положил начало новому этапу художественного осмысления образа Девы Марии на Востоке, а затем, в самом скором времени, – и в Италии, Испании и Галлии. С этого момента Мария чаще изображалась не в бытовых евангельских сценах, а как Небесная Царица, облаченная в золото и величественно восседающая на престоле.

Романское искусство усвоило и развило византийскую иконографию Пресвятой Девы, однако если на Востоке преобладали изображения молящейся Богородицы («Оранта») с воздетыми руками, то западные художники и скульпторы предпочитали изображать ее как «Престол Премудрости». Адаптация византийской иконографии происходила медленно, но была существенной. Она позволила перейти от строгих восточных линий к большей мягкости, проникнутой человеческим чувством. В изобразительном искусстве всех великих исторических эпох, начиная с раннего Средневековья, историки обнаруживают художественное отображение той важной роли, которую Пресвятая Дева играла в теологии.

В эпоху готики она была «Матерью Искупителя»; здесь подчеркивалось прежде всего милосердие и любовь Спасителя и его Матери, как участницы подвига искупления, осуществленного ее Сыном. Это искусство соответствовало «эпохе веры» и времени, когда церковь была занята реформированием своей внутренней жизни и церковной дисциплины. В эпоху Возрождения преобладающей темой становится образ «Матери и Младенца», воплощенный в прославленных творениях Фра Анжелико, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Фра Филиппо Липпи, Боттичелли, Корреджо, Дольчи, Перуджино, Тициана и Верроккьо в Италии, Ван Эйка, Мемлинга и Рубенса во Фландрии и Ханса Хольбейна Младшего и Дюрера в Германии. Для барочного стиля было типично изображение Девы Марии в роли «Победительницы Сатаны», а в современную эпоху – в образе «Посредницы Благодати», подкрепленном исторической ассоциацией Пресвятой Девы с ее откровениями, возвещенными в Лурде и Фатиме, а также – таким мистикам, как Маргарита Мари Алакок, Катрин Лабуре, Дон Боско и Кюре Арсский.

Тема Девы Марии стала частью литературной культуры всех народов, включая и азиатские – как исламские, так и неисламские, однако особое внимание ей уделялось в романских странах и во Франции. Писатели разных вероисповеданий отмечали облагораживающее влияние веры в чистый образ Девы Марии на западный образ жизни и литературу. Одним из признаков, характеризующих, с их точки зрения, высокоразвитую цивилизацию, является чувство уважения к женщине. В этом смысле, почтительное преклонение перед Девой Марией как идеалом женственности оказало большее влияние на изменение положения женщины в обществе, чем любое другое положение христианской религии.

(22.52 Кб)

назад