Первый импульс развитию нового движения был дан Дж.С.Миллем. Под влиянием реформаторов (в частности, последователей Оуэна, Луи Блана и Сен-Симона), а также из сочувствия к нищим Милль предложил усилить ответственность государства (например, в обеспечении всеобщего образования), ввести более строгие правила, касающиеся вступления в права наследования, и большие политические права для городских рабочих. В какой-то период он даже выступал за претворение в жизнь идей социализма и коммунизма. В издании своей книги, исправленном после революций 1848 и под влиянием друга и позднее жены Хэрриет Тейлор, Милль писал: «Согласно коммунистической схеме, при ее успешном осуществлении, наступит конец страху лишиться средств к существованию; это необычайно приблизило бы достижение человеческого счастья». Однако приверженность Милля идее индивидуальной свободы помешала сколько-нибудь серьезному союзу с коммунистическим движением.

Бльшая ответственность государства означала увеличение доходной части бюджета. Утилитаристы (и сам Бентам) выдвигали принцип, согласно которому уплата одного доллара налогов «стоит» богатому человеку меньше, чем бедному. Именно в такого рода взглядах – истоки теории прогрессивного налогообложения.

Обычно считается, что великие экономисты от Смита до Кейнса строили теории, которые выдавали за универсальные, но которые в действительности всегда выражали интересы только британцев. В этом мнении есть доля истины. Акцент Смита на невмешательство был ответом на потребности Великобритании 18 в., а предложение Кейнса об усилении роли государства было ответом на потребности изменившегося мира в 20 в. Однако в обоих случаях применимость теорий выходила далеко за пределы Великобритании. Смит и Рикардо оба желали свободы торговли, и это, разумеется, служило британским интересам; точно так же следует расценивать теорию разделения труда Смита и теорию стоимости Рикардо. К тому времени, как начали выходить работы Кейнса, возникла потребность в более широких инвестициях, развитии потребления и ограничении свободы в сфере международной торговли. Поэтому Кейнс призывал на помощь государство для того, чтобы повлиять на процессы замораживания сбережений, увеличение инвестиций и уровня потребления, а также усилить контроль над инвестированием, движением денежной массы и капитала.

Красноречивое описание трансформации общества в 19 в. дал Дж.Тревельян в Истории английского общества (1948): «Прибывавшие на работу в горнодобывающие и промышленные отрасли люди покидали старый аграрный мир, который был в сущности консервативным по своей социальной структуре и моральному укладу, и вливались в общую массу обездоленных людей, в которой вскоре естественно начиналось брожение и которая становилась весьма взрывоопасной субстанцией. Очень часто еда, одежда и заработки были не так плохи по сравнению с тем, что они имели ранее, когда занимались сельскохозяйственным трудом. У них также было больше независимости, чем у сельскохозяйственного рабочего, низкие заработки которого дополнялись не приносящим отдыха досугом. Однако миграция в мануфактуры означала и потери. Красота полей и лесов, стародавние традиции деревенской жизни, сбор урожая, праздник по случаю уплаты десятины, майские обряды наступления весны, состязания – все это было гораздо более человечным и веками позволяло сносить нищету...».

С развитием промышленности росли города. К середине 19 в. половину населения Великобритании составляли городские жители. Развитие мануфактурного производства и городов поставило проблемы, которыми невозможно было пренебрегать теоретикам, исповедовавшим философию laissez faire (невмешательства в экономику). Принцип laissez faire положил конец хлебным законам. Однако тот же самый состав парламента, который отменил хлебные законы как противоречащие законам свободы, принял законы о мануфактуре, согласно которым рабочий день детей и женщин, а косвенным образом и мужчин ограничивался десятью часами в день и запрещались такие злоупотребления, как использование детей вместо щеток для чистки дымовых труб. Пренебрежение правилами санитарии, когда, например, корыстолюбивые лендлорды позволяли предприятиям загрязнять питьевую воду, в конечном итоге привело к принятию знаменитого закона о здравоохранении 1848. Конфликты между сторонниками официальной церкви и диссентерами сдерживали осуществление программы бесплатного образования, пока премьер-министр У.Ю.Гладстон не добился принятия в 1870 закона об образовании. Разумеется, государство не могло стоять в стороне и равнодушно взирать на то, как фабриканты и родители нарушали права рабочих и детей. Государство реагировало и на то, что происходило с сельскохозяйственным производством в процессе его радикальной трансформации, на появление серьезной проблемы бедности, справиться с которыми у местной власти не было сил, наконец, на нестабильность современного индустриального мира и следующую из нее безработицу, смену занятий, а также на общую тенденцию к эксплуатации сильными слабых. К концу 19 в. традиционный либерализм перестал пользоваться популярностью, и государство приняло на себя ряд ответственных обязательств. Принцип laissez faire одержал триумфальную победу только в британском сельском хозяйстве, несмотря на угрозу иностранной конкуренции после событий Гражданской войны в США. В 1848 в лондонском «Экономисте» можно было прочесть, что «страдание и зло предписаны природой; от них невозможно избавиться; и нетерпеливые потуги благой воли законодательно изгнать их из мира, не разобравшись в их направленности и конечном назначении, всегда порождали больше зла, чем добра». В 20 в. такими идеями вряд ли кого-нибудь можно было бы заинтересовать.

В США наличие богатых природных ресурсов и рабочей силы, прибывавшей отчасти из-за рубежа, отсутствие крупных войн (кроме Гражданской) и развивавшийся свободный рынок способствовали полной свободе предпринимательства вплоть до 20 в. Некоторые экономисты справедливо замечают, что система свободного предпринимательства и сами США родились одновременно в 1776.

В первой половине 19 в. свобода выпуска денег и нежелание государства брать на себя ответственность во многом способствовали нестабильности и неоправданным банкротствам. Когда после введения в 1863 Национальной банковской системы в денежную систему США был внесен минимальный порядок, государство проявило отсутствие воображения, не обеспечив деньгами динамично развивавшуюся экономику. С дальнейшим ростом экономики система обнаружила присущую ей извращенную гибкость: чем больше была потребность в деньгах, тем их становилось меньше.

Федеральное правительство не хотело брать на себя ответственность за контроль над использованием детского труда, условиями труда на фабриках, за обязательное страхование в случае нетрудоспособности и болезни, а также за бесплатное образование. Штаты соревновались друг с другом в снятии с себя обязательств и уменьшении налоговых отчислений. Массачусетс не мог позволить себе запретить работу в ночное время для женщин и третью смену, если в Джорджии они были разрешены.

Пока наблюдался рост, хотя и прерываемый отдельными кризисами, большинство американцев не осознавали глубоких структурных изъянов экономической системы. Их оптимизм был серьезно подорван кризисом 1929. Стало ясно: система дала сбой; безработица может длиться неопределенно долго; никто не способен взять на себя ответственность за вывод страны из кризиса; нет никого, кто бы позаботился о людях, пострадавших от скачка цен и безработицы.

В 1933 Франклин Д.Рузвельт предложил идеологию «нового либерализма». Бешеная спекуляция и злоупотребления финансовых институтов способствовали глубине депрессии. Поэтому были приняты закон об обращении ценных бумаг и поправки к закону о федеральном резервном фонде, чтобы сдержать спекулянтов, заставить тех, кто пускал в обращение ценные бумаги, предоставлять государству соответствующую информацию о своей деятельности, а также установить более серьезный режим контроля над банковской и денежной системами.

Свободный рынок не обеспечивал адекватной защиты фермеров и рабочих. Поэтому государство взяло на себя задачу поддержания цен на сельскохозяйственные продукты и выступило за усиление позиции наемных работников при заключении трудовых договоров. В динамичной и нестабильной экономике необходимо было решать проблемы безработицы: во-первых, за счет увеличения покупательной способности бедных слоев; во-вторых, за счет создания рабочих мест в сфере общественных работ; в-третьих, за счет страхования и прямой помощи пострадавшим от экономического кризиса.

Разворачивание политики Нового курса осуществлялось главным образом с помощью мер ad hoc (лат. – в применении к конкретному случаю) для решения неотложных проблем. Его целью были помощь бедным, ограничение сверхприбылей и налаживание функционирования всей экономической системы в целом. Постепенно формировалось и теоретическое обоснование реформ. Их пророком выступил Дж.М.Кейнс.

На взгляд Кейнса, капитализм старого образца умер. Кейнс писал в журнале «Нью стейтсмен и нейшн» 15 июля 1933: «Он (загнивающий капитализм) неумен, непривлекателен и не выполняет обещанного». В знаменитом труде Конец laissez faire (The End of Laissez Faire, 1926) Кейнс подверг уничтожающей критике сам принцип невмешательства. Прежде всего, неверна гипотеза о гармонии частных интересов и общего интереса. Производство и распределение носят органический характер и потому требуют управления и планирования. В задачи государства входит борьба с невежеством, кризисами и нестабильностью, а также контроль над инвестициями и защита сбережений граждан. «Что касается меня, то я полагаю, что разумно управляемый капитализм может быть более эффективным в достижении экономических целей, чем любая другая известная на сегодня система, однако капитализм как таковой во многих отношениях вызывает серьезные возражения».

Кейнс был убежден, что в мирное время вынужденная безработица является фактором, постоянно угрожающим капиталистической системе, если государство проводит политику невмешательства в экономику. В развитой экономике люди слишком заняты накоплением сбережений и почти не вкладывают деньги. Поэтому спрос оказывается ниже предложения, в результате цены падают, бизнес терпит убытки, а уровень безработицы повышается. Выход – в установлении контроля над денежной массой и процентной ставкой, повышении налогов на сбережения и других мерах, а также в стимулировании частных инвестиций. Однако, опасаясь, что с пессимизмом – этим снижающим уровень инвестирования фактором – будет трудно бороться, а увеличение частных инвестиций принесет лишь временное облегчение, Кейнс считал, что надеяться нужно прежде всего на инвестирование из государственных фондов. С его точки зрения, существенно важно, чтобы государство шло на б льшие затраты, когда частный сектор тратит меньше средств на инвестиции. С другой стороны, когда частные инвестиции увеличиваются, государственный сектор может сворачивать свои экономические проекты. Иначе говоря, государство создает покупательную способность, когда люди начинают тратить мало денег на покупку товаров, и снижает ее, когда частные предприниматели начинают вкладывать слишком много денег в производство. Однако должны оставаться неприкосновенными права индивидов на принятие экономических решений, права людей на выбор профессии и права потребителей тратить деньги так, как они пожелают. Контроль государства над денежной массой, процентными ставками, сбережениями и инвестициями, вероятнее всего, достаточен для спасения капитализма от краха.

В 18 в. и на протяжении большей части 19 в. либералы выступали главным образом в качестве апостолов «свободы». Однако развитие производства, урбанизация, появление крупных предприятий, нестабильность, крайности конкуренции и монополизма, а особенно последствия Великой депрессии и двух мировых войн постепенно привели к преобразованию либерализма. От проповеди крестового похода против государственного вмешательства либерализм перешел к идеям защиты слабых и предупреждению нестабильности экономической системы.

назад