Бодуэн де Куртенэ сохранял представление о языке как психическом явлении, свойственное большинству лингвистов второй половины 19 в. (см. ПСИХОЛОГИЗМ В ЯЗЫКОЗНАНИИ). В то же время он, особенно в поздних работах, подчеркивал социальный характер языка, ставил проблемы функционирования языка в обществе и языковой политики. Эту проблематику воспринял у него и в дальнейшем развивал Поливанов. Вместе с Н.В.Крушевским Бодуэн де Куртенэ раньше других современников отказался от господствовавших на всем протяжении 19 в. представлений о языкознании как чисто исторической науке, закладывая основы синхронной лингвистики. Ведущей темой исследований Бодуэна де Куртенэ, получившей продолжение у его учеников, стало выделение основных единиц языка (фонемы, морфемы, слова) и выявление их свойств. Им впервые были сформулированы понятия фонемы и морфемы как основных единиц языка (термин «фонема» был позаимствован им из Мемуара... Ф. де Соссюра, но переосмыслен). Определения фонемы у ученого менялись, но фонема всегда понималась им как психическая сущность, некоторое устойчивое представление группы звуков в человеческой психике. Фонологию он, как затем и Поливанов, называл «психофонетикой». Морфема понималась также лингвистами Петербургской школы как психическая сущность, как «часть слова, обладающая самостоятельной психической жизнью и далее неделимая с этой точки зрения». Позднее, однако, Бодуэн де Куртенэ частично пересмотрел это определение и рассматривал морфемы уже независимо от слов. Ему принадлежит одна из первых попыток строго определить слово и выявить критерии для членения текста на слова. Эти попытки привели его к постулирование не одной, а двух единиц, выделяемых по разным критериям и не всегда совпадающих друг с другом: «фонетического слова» и «семасиологического слова». В области исторической лингвистики Бодуэн де Куртенэ, а затем Поливанов стремились выявить общие закономерности языкового развития и определить возможные причины языковых изменений, обусловленные потребностями говорящего, в частности, стремлением к «экономии работы»; этот подход получил позднее продолжение у Р.Якобсона и А.Мартине. Петербургская лингвистическая школа была одним из немногих направлений мировой лингвистики, ставивших проблему языкового прогнозирования, т.е. построения гипотез о развитии того или иного языка в будущем. Поливанов считал это необходимым для разработки языковой политики.

Петербургская лингвистическая школа была также одним из первых направлений мировой лингвистики, связанных с новым, структуралистским этапом в ее развитии. Бодуэна де Куртенэ многие, особенно в России, считают одним из основоположников структурализма. Влияние Петербургской школы, особенно ее основателя, было сильным в России и СССР, в Польше и Чехословакии. Тем не менее ряд ее положений, особенно в области фонологии, при посредстве Пражского лингвистического кружка прочно вошли в мировую науку.

После отъезда из Петрограда Бодуэна де Куртенэ (1918) и Поливанова (1921) лидером школы стал Л.В.Щерба, который сохранил верность многим ее идеям в полемике с Московской формальной (Фортунатовской) школой. По ряду вопросов, особенно о правомерности психологических критериев в лингвистике, Щерба со второй половины 1920-х годов изменил свою точку зрения.

Бодуэн де Куртенэ И.А. Избранные труды по общему языкознанию, тт. 1–2. М., 1963
Поливанов Е.Д. Статьи по общему языкознанию. М., 1968
Шарадзенидзе Т.С. Лингвистическая теория И.А.Бодуэна де Куртенэ и ее место в языкознании XIX–XX веков. М., 1980
Щерба Л.В. И.А.Бодуэн де Куртенэ и его значение в науке о языке (1845–1929). – В кн.: Щерба Л.В. Избранные работы по русскому языку. М., 1995